Мраморный крестик Верея

Вот тогда ты, Господушка у меня! Прослужив в й Гороховецкой дружине неполных семь месяцев, капитан граф А. И все они, поднимаясь по парадной лестнице в офицерское собрание полка, отдавали честь памятнику, изображавшему простого солдата Леонтия Коренного, который офицеры на собственные средства установили и стали отдавать ему честь.

Мраморный крестик Верея Лампадка из габбро-диабаза Суворов

Самое прекрасное в жизни -- бред, и самый прекрасный бред -- влюбленность. В утреннем, смутном, как влюбленность, тумане -- Лондон бредил. Розово-молочный, зажмурясь, Лондон плыл -- все равно куда. Легкие колонны друидских храмов -- вчера еще заводские трубы.

Выгнутые шеи допотопно огромных черных лебедей-кранов: Вспугнутые, выплеснулись к солнцу звонкие золотые буквы: Опять -- тихим, смутным кругом: На дне розово-молочного моря плыл по пустым утренним улицам органист Бэйли -- все равно куда. Шаркал по асфальту, путался в хлипких, нелепо длинных ногах. Блаженно жмурил глаза; засунув руки в карманы, останавливался мраморней витринами.

Коричневые краги; черные, огромные вотерпруфы; и крошечные лакированные дамские туфли. Великий сапожный мастер, божественный сапожный поэт И за трубы, и за мосты, и за "роллс-ройс", и за туман, и за весну. На спине сонного слона -- первого утреннего автобуса -- органист Бэйли мчался в Чизик, домой. Кондукторша, матерински-бокастая, как булка дома куча ребятдобродушно приглядывала за пассажиром: Губы толстые и, должно быть, мягкие, как у жеребенка, блаженно улыбались.

Голова, с удобными, оттопыренными и по крестикам завернутыми ушами, покачивалась: Жеребячьи губы раскрылись, органист мотал головой и счастливо смеялся: По лесенке двинулся с верхушки автобуса вниз. Внизу, в тумане, смущенно жмурились, молочно-розовыми огнями горели вымытые к воскресенью окна Краггсов.

Органист вернулся к кондукторше, молча показал ей на окна и так же молча -- обнял и поцеловал ее мягкими, как у жеребенка, губами. Кондукторша обтерлась рукавом, засмеялась, дернула звонок: А органист -- нырнул в переулочек, ключом отомкнул тихонько заднюю калитку своего дома, вошел во двор, остановился возле кучи каменного угля и через кирпичный заборчик поглядел наверх: В окне -- белая занавеска от ветра мерно дышала.

Снявши шляпу, стоял так, пока на занавеске не мелькнула легкая тень. Мелькнула, пророзовела на солнце рука -- приподняла край. Органист Бэйли надел шляпу и пошел в дом. Миссис и мистер Краггс завтракали. Все в комнате -- металлически сияющее: И может быть, складки скатерти -- металлически-негнущиеся; и, может быть, стулья, если потрогать, металлически-холодные окрашенный под красное дерево металл.

На однородно зеленом ковре позади металлического стула мистера Краггса -- четыре светлых следа: И четыре светлых следа позади стула миссис Краггс. По воскресеньям мистер Краггс позволял себе к завтраку крабов: С кусочками крабовых клешней проглатывая кусочки слов, мистер Краггс Мраморный вслух газету: Стучали в дно снизу Нет, удивительный краб, прямо удивительный!

Опять цеппелины над Кентом, шесть мужчин, одиннадцать Одиннадцать -- одиннадцать -- да: Для них человек -- просто как Лори, вы не хотите кусочек краба? Но миссис Лори уже кончила свой завтрак, она укладывала ложки. У миссис Лори была превосходная коллекция чайных ложек: Серебряные ложки -- Эконом памятник с резным крестиком в углу Камбарка каждая была украшена золоченым с эмалью гербом одного из городов Соединенного Королевства.

Для каждой ложечки был свой собственный футлярчик, миссис Лори укладывала ложки в соответствующие футлярчики -- и улыбалась: Вот дернуть за шнур -- и сразу же настежь, и видно бы, какая она, за занавесью, настоящая Лори. Но шнур потерялся, и только чуть колышется занавесь ветром вверх и вниз. Исчезнувший мистер Краггс внезапно вынырнул из-под полу, уставился перед миссис Лори на невидимом пьедестале -- такой коротенький чугунный монумен-тик -- и протянул наверх картонку: В картонке были белые и нежно-розовые шелковые комбинации, и что-то невообразимо-кружевное, и паутинные чулки.

Мистер Краггс был взглядов целомудренных, не переносил наготы, и пристрастие его к кружевным вещам было только естественным следствием целомудренных взглядов. Миссис Лори все еще не привыкла к великолепию. Миссис Лори порозовела, и быстрее заколыхалась розовая занавесь на губах: Миссис Лори обследовала нежно-розовое, невообразимо-кружевное и паутинное, на одной паре чулок обнаружила распоротый шов и, отложив в сторону, нагнула щеку к мистеру Краггсу.

Краггс затушил пальцами трубку, сунул в карман и прильнул губами к щеке. Челюсти и губы мистера Краггса мысом выдвинуты вперед -- в мировое море; губы сконструированы специально для сосанья. В окно бил пыльной полосой луч. Наверху, в спальне, миссис Лори еще раз оглядела чулки с распоротым швом; разложила все по соответствующим ящикам комода, старательно, с мылом, вымыла лицо; и вывесила из шкапа новые брюки мистера Краггса: В окно тянул ветер.

Вероятно, на мистере Краггсе -- брюки прекрасны и вместе с его телом дадут согласный аккорд. Но так, обособленные в пространстве,-- брюки мистера Краггса были кошмарны. И вот снимутся, и пойдут вышагивать -- между людей и по людям, и расти -- и Миссис Лори подошла, высунула на секунду голову, медленно, густо покраснела и сердито сдвинула брови: На крестике справа, возле кучки каменного угля, опять стоял нелепо-длинный и тонкий -- из картона вырезанный -- органист Бэйли.

Держал шляпу в руках, оттопыренные уши просвечивали на солнце, блаженно улыбался -- прямо в лицо солнцу и миссис Лори. Верхняя верея окна заела, и пока миссис Лори, все сердитее сдвигая брови, нетерпеливо дергала раму -- хлябнуло окошко слева, и заквохтал высокий, с переливами голосок: Нет, как вам это нравится?

Нет, я сейчас забегу к вам -- нет, я не могу Отношение миссис Фиц-Джеральд ко всему миру было определенно со знаком минус: Минус начался с тех пор, как пришлось продать замок в Шотландии и переселиться на Аббатскую улицу. В органиста Бэйли минус вонзался копьем. И как же иначе, когда одна из девяти верей миссис Фиц-Джеральд уже давно по вечерам бегала на "приватные уроки" к органисту Бэйли.

Миссис Лори сошла в столовую мраморная, как всегда, и все с той же своей неизменной -- легчайшего, непрозрачного шелка -- занавесью на губах. Ваши брюки вывешены -- наверху. Чугунный монументик на пьедестале был неподвижен, только из-под опущенных век -- лезвия глаз: Впрочем, сегодня, после церкви, я поговорю с ним.

В дверь уже стучала миссис Фиц-Джеральд. Миссис Фиц-Джеральд -- была индюшка: Нет, его бедная жена, это -- просто ангел: А сейчас -- я выглянула в окошко Миссис Фиц-Джеральд навела один глаз в небо, другой -- в миссис Лори; миссис Лори вошла в паузу -- как в открытую дверь: Приходите посмотреть этот водевиль -- после церкви.

Миссис Фиц-Джеральд все так же недоверчиво одним глазом выискивала коршуна в небе: Чугунный монументик неподвижно, не подымая век, глядел вверх на миссис Лори: Тут, на Аббатской улице, еще был Лондон -- и уже не был Лондон. Соседи уже отлично знали соседей; и все знали, конечно, глубокоуважаемого мистера Краггса. Естественно, что шествие мистера Краггса в новых брюках к церкви Сент-Джордж -- было триумфальным шествием.

Каждым шагом делая одолжение тротуару, сплюснутый монументик вышлепывал лапами, на цены на памятники на могилу в тюмени привинчиваясь к одному пьедесталу, к другому, к третьему: Не подымая век, монументик милостиво улыбался, ежесекундно сверкал на солнце цилиндром и совершал шаги, украшенный соседством миссис Лори: И вот наконец, уравнение торжественного шествия мистера Краггса решено: Узкие ущелья в мир -- окна.

На цветных стеклах -- олени, щиты, черепа, драконы. Внизу стекла -- зеленые, вверху -- оранжевые. От зеленого -- по полу полз мягкий дремучий мох. Глохли шаги, все тише, как на дне -- тихо, и Бог знает где -- весь мир, краб, щека, распоротый шов в чулке, одноглазая Фиц-Джеральд, ложечки в футлярах, тридцать два года Вверху, на хорах, начал играть органист Бэйли.

Потихоньку, лукаво над зеленым мхом росло, росло оранжевое солнце. И вот -- буйно вверх, прямо над головою, и дышать -- только ртом, как в тропиках. Неудержно переплетающиеся травы, судорожно вставшие к солнцу мохнатые стволы. Черно-оранжевые ветви басов, с нежной грубостью, всё глубже внутрь -- и нет спасения: И может быть, только одна миссис Лори Краггс -- одна сидела великолепно-мраморная, как всегда.

года памятник «временно» установлен во дворе Мраморного дворца на постаменте от известного броневика. . Памятник Дорохову в Верее. Жители города исполнили просьбу прославленного генерала, написавшего перед смертью в году: «Если вы слыхали о генерале. Самый подробный каталог достопримечательностей в Рунете с отзывами туристов, фотографиями и уникальной системой оценок мест. Выбирайте лучшие места для отдыха, основываясь на советах и впечатлениях путешественников, принимайте участие в голосовании и составлении рейтингов лучших. Находки крестиков в могилах Уваров объяснял тем, что меряне, получив их от русских, использовали просто как украшения. Здесь расчищали остатки впервые выявленной в городе византийской базилики с хорошо сохранившимися мозаичным полом, 24 мраморными колоннами и капителями. Размер ее.

памятник на могилу в пгт межевая

One thought on Мраморный крестик Верея

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

You may use these HTML tags and attributes:

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>